0 114

Валерий Хвостов: «Мечты о подвигах бывают от бесшабашности»

«Я в пожарной охране 40 лет, 6 месяцев и 22 дня», – рапортует Валерий Иванович, ветеран службы, и ныне занимающий в ней руководящий пост.

17 апреля отмечается 100–летний юбилей создания службы пожарной охраны в Советской России. Полковник МЧС Валерий Хвостов возглавляет 24–ю пожарную часть, которая стоит на страже безопасности Инзенского района.

Инза – железнодорожный узел с нефтехранилищем, большим количеством оптовых складов и деревообрабатывающих предприятий. Город с населением 18,5 тысяч жителей окружён лесами, а в большинстве сёл пока ещё топят дровами. Опасность возникновения пожара подстерегает граждан повсюду.

«Я в пожарной охране 40 лет, 6 месяцев и 22 дня», – рапортует Валерий Иванович, ветеран службы, и ныне занимающий в ней руководящий пост.

Переформатированный

– Валерий Иванович, как вы оказались на службе, да ещё остались верны ей целых сорок лет? С детства мечтали бороться с огнём, или так сложилось?

– С детства я, вообще-то, мечтал об авиации. Зачитывался книгами о лётчиках. Но медицина ограничила меня по вестибулярному аппарату. Срочную служил в Германии, из армии решил поступить в Ульяновское военно-техническое училище, но попал в дорожную аварию (служил водителем), и пока лежал в госпитале, команда поступивших уже убыла. А на улице моего детства в Ясашной Ташле (Тереньгульский район) жил парень, который учился в Свердловском пожарно-техническом училище МВД СССР, он и рассказал мне после демобилизации о своей учебе. Я загорелся, в 1977 поступил, а в 80-м окончил. И меня распределили в Инзу.

– Значит, с мечтой пришлось проститься?

– Это не так. От представителей разных профессий можно услышать: это, мол, не моё, а вот старая мечта так и тянет. У меня не так. Я полностью «переформатировался» и полюбил эту профессию. Любая работа имеет две стороны медали. Бывают хорошие моменты, бывают сложные. И потом, я бы не сказал, что с детства хотел бы «совершить какой-то подвиг». Подвиги заранее не планируют. Такие мечты бывают от бесшабашности. Я же хочу что-то важное, нужное, полезное внести в свою профессию.

«Каникулы» с риском для жизни

– С чего вы начинали, когда оказались на службе молодым лейтенантом?

– Это были инспекторские проверки в разных учреждениях. Тогда, в 80-х годах, государство давало огромные полномочия. В домах, хозяйствах, клубах, школах, магазинах со всей серьезностью ждали визита пожарных. Как же: «Придет пожарный: опечатает, закроет, оштрафует...» Надо напрягаться, что-то исправлять. А сейчас что? «У нас каникулы, к нам не подходи!». А если пришел, значит тебе «что-то надо». В то время мы были в штате районных отделов милиции – служили инспекторами Госпожнадзора.

– Наверное, и сейчас, после Кемерово, тоже пришлось плотно проинспектировать разные объекты?

– Конечно, было поручение по структуре МЧС всей России. Работа не закончилась. На торговых центрах не остановились. Проверяем объекты с массовым круглосуточным пребыванием людей. Больницы. Ведь судьбы пациентов, которые не всегда могут самостоятельно передвигаться, вверяются коллективу в два-три человека. Переходим с проверкой к школам, ведь это кампания не одного дня.

Вслепую

– Помогли ваши инспекторские навыки в тушении настоящего огня?

– Судите сами. Я был старшим лейтенантом году в 86-м или 85-м. Сейчас есть газодымозащитная служба, когда спасатели в специальном снаряжении могут зайти в любое задымленное помещение и находиться там до полутора часов. Тогда ничего такого не было. Я дежурил в районном отделе внутренних дел по графику вместе с сотрудниками милиции. И тут звонок дежурному: горит оптовая база. А я очень хорошо знал эту базу, она одно время даже была закреплена за мной. Складские здания площадью по 1,5 – 2 тыс. кв. м, высотой 6-8 м. Материальные ценности продуктовые, сельхоз, культтовары. Обувь, ткани, одежда. Окон нет, двери огромные, стеллажи... Не дожидаясь машины, бегом прибегаю на место. Поскольку я был единственным из пожарных на тот момент, кто знал всю внутреннюю планировку, я взял ствол (сухой рукав), обвязался верёвкой длиной 30 метров и пополз. Чем ближе к земле, тем легче дышать в задымлённом помещении. Плотность дыма опускается к земле. Договорились с товарищем: он дёргает верёвку, я отвечаю. И когда я увидел сквозь черноту мерцание – то есть очаг пожара, я добрался до этого места и крикнул, чтобы дали воду. Включили давление. Я начал заливать. Потом присоединилась команда, дежурный караул. Надышался, конечно. А в 1991 году я перевёлся во вневедомственную охрану…

Будни пожарных заполнены не только борьбой с огнем, но также тренировками и учениями.

Будни пожарных заполнены не только борьбой с огнем, но также тренировками и учениями. Фото: ГУ МЧС России по Ульяновской области

– Всё-таки покинули пожарную службу?

– Ну, это тогда всё относилось к МВД… Впрочем, после одного случая я понял, что моё место здесь, и вернулся. Я был тогда начальником отдела вневедомственной охраны РОВД. А случилось вот что. На территории предприятия «Химлесхоз» (Обработка древесины и добыча сосновой смолы. – Ред.) во время субботника сжигали мусор. Сожгли, разошлись по домам, а очаг остался. Погода ветреная, искры, сухой бурьян. Начали гореть цеха. От них из-за ветра огонь перекинулся на жилой сектор. Загорелось 13 домов. Это случилось 13 мая 1993 года. Вызывает начальник РОВД: «Бегом к месту пожара!» Я в недоумении: что мне, милиционеру, там делать? Оказалось, что весь офицерский состав пожарных на тот момент отсутствовал, в полном составе выехали за 60 километров от Инзы. Ни раций, ни сотовых. «Ты же был пожарным!» – говорит начальник. Я ему: «Да там есть кому руководить…» – «Некому, давай бегом!» Приезжаю, а там вся администрация города и района, ФСБ, в общем, все.

Если бы чуть-чуть было другое направление ветра, был бы Армагеддон: в 500 метрах нефтебаза, а дальше – станция с товарными поездами. Мне сказали: бери на себя руководство, пока они не вернутся. Вызвали пожарных из Ульяновска, задействовали инзенский и рузаевский пожарные поезда. Поставили нужное количество стволов. Нам удалось локализовать пожар. Когда милицейский наряд прибыл на оцепление, я попросил начальника РОВД, чтобы на каждый дом, на крышу посадили сотрудника. И если на жильё падала горящая головня, очаг загорания тушили и тем остановили развитие пожара.

– После этого случая и состоялось возвращение?

– Да. Я понял, что в этой профессии я, оказывается, бываю незаменим. И понял, что это всё-таки моё место.

«Жизнь угасает» – опасность возрастает

– Есть в Инзе предприятия и склады. Но есть и жилой сектор, где дома всё больше ветшают… И это, наверное, создаёт дополнительную опасность.

– Раньше люди старались поддерживать и внешний вид, и состояние домов, глядя друг на друга. Один забор покрасит, и другой, на него глядя. А сейчас жизнь угасает. Работы нет, молодёжь уезжает. Когда-то в колхозах и совхозах было по 8-10 электриков. Они успевали починить проводку и у себя, и у соседей, и у родных. Сейчас этой группы умельцев не стало. На предприятиях все минимизировано, своих уже нет, вызывают со стороны. Да и за хозяйством приглядывать уже некому. С другой стороны, раньше нагрузка на проводку какая была? Одна-две лампочки, холодильник и телевизор. А сейчас и электроинструмент, и чайники и стиральные машины, и сварочные аппараты, и электронасосы – чего только нет. Так что, как ни агитируй плакатами и листовками, безопасности не прибавится.

– Инзенский район – это ещё и обширные леса. Отчего лесные пожары участились?

– Критиковать – не моя миссия, не мои полномочия. Я не политолог, а госслужащий. Но я также являюсь заместителем председателя районной комиссии по чрезвычайным ситуациям. С руководителями районных служб часто общаюсь. «Лесной кодекс», наверное, в чём-то и принёс свою пользу. Но в целом для периферии он больше увеличил проблемы. Вот у нас окраина города – где сейчас газонаполнительная станция, там образовалась настоящая «пороховая бочка». Где-то в 70-е на землях Горсовета посадили сосенки. Они выросли. Собственника нет. В земли Гослесфонда этот участок не перешёл. Арендаторы не находят нужным содержать его в порядке, прореживать. Там давно образовался бурелом. И дети хулиганят со спичками, и взрослые костры-шашлыки разводят. И мы уже заранее знаем, что по весне будет не одно и не два возгорания. Оцепить? Нереально. «Лесного хозяина» стало намного меньше. Лесников вообще не стало. Когда-то очень помогали прогоны скота через лес. Бурьян не рос, в сухостой не превращался. А сейчас и скота не стало. Даже ягоду найти – надо бурьян раздвинуть.

– Итак, пожарной опасности меньше не становится. Значит, на покой ещё рано?

– Мыслей о том, чтобы покинуть службу, пока нет. Поработаю ещё.

– Удачи вам, и поздравляю с наступающим юбилеем службы!

Досье
Валерий Хвостов. Родился в 1956 г. в Ульяновской области. С 1980 года служит в различных противопожарных подразделениях Инзы. Женат, воспитал сына и дочь, трое внуков. Награжден ведомственными наградами МВД и МЧС, в т.ч. «За отличную службу» 1,2 и 3 ст. В 2017 году вручён нагрудный знак «Ветеран противопожарной службы Ульяновской области».


Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Как вы относитесь к недавним увольнениям руководителей?

Самое интересное в регионах